Метаморфозы Вия — Ольга Белолипецкая

 

58b8ab108b1e7c6112bacabe199168ee

 

В январе 2014 состоялась премьера фильма Олега Степченко — «Вий». Многие российские зрители несколько лет ждали выхода в прокат этой картины, на нее возлагали надежды, еще бы, ведь у нас есть на кого равняться: неизбежны были сравнения с советским фильмом 1967 года, «Вий» Константина Ершова и Георгия Кропачева имел ошеломительный успех, на протяжении долгого времени являясь лидером отечественного кинопроката. Оправдались ли надежды? Смогли ли авторы нового «Вия» передать атмосферу повести, а главное — транслировать идейно-художественное своеобразие классики?
Как известно, Н.В. Гоголь тщательно готовился к написанию повести, собирал фольклор, стремился не упустить даже малейшие детали в описании, редактировал, прислушивался к критике (в библиотеке Максима Мошкова можно ознакомиться с некоторыми отрывками из ранних редакций повести). И снабдил произведение следующим комментарием: «…Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал». Таким образом, Николай Васильевич подчеркивал необходимость бережного отношения к народному достоянию — фольклору, возможно, именно поэтому в его творчестве читатель непременно находит национальное своеобразие, юмор, злободневность, одним словом, неиссякаемый источник вдохновения и гармонии, к которому обращаются все новые поколения читателей. На необходимость соблюдения традиции еще в 1835 году указывал критик С.П. Шевырев: «…мне кажется, что народные предания, для того, чтобы они производили на нас то действие, которое надо, следует пересказывать или стихами или в прозе, но тем же языком, каким вы слышали их от народа».
Каким же языком авторы новой экранизации пересказывают эту повесть? К сожалению, чуждым. Чуждым для нашей культуры.
Складывается ощущение, что фильм снимали преимущественно для западной аудитории. Малороссияне глазами западного ученого, попавшего в мир мракобесия и суеверий. Ученый, картограф Джонатан Грин, и есть главный герой картины. Обстоятельства вынуждают его покинуть возлюбленную, он совершает научное путешествие на Восток, попадает в затерянный хутор, знакомится с обычаями местных жителей, выясняет обстоятельства загадочной гибели панночки. Детектив в жанре фэнтези, фантасмагория, хоррор, триллер, приключения — все это характеризует новое кино. А при чем тут «Вий», спросите вы? Увы, сюжет первоисточника скорее выступает фоном, на котором разворачиваются события фильма. Да и сюжет, как и многое в этой картине перевернуто с ног на голову. Однако сценаристы могут возразить: ведь в титрах указано, что фильм снят по мотивам одноименной повести Н.В. Гоголя. А значит, отклонения допустимы. Но есть опасность отклониться в противоположную сторону. Должна соблюдаться традиция, быть ощутимой грань, отделяющая идейно-художественное своеобразие с любимой классикой детства, пусть даже качественного, западного хоррора. В результате в фильм «затолкали» других героев, ведомых другими ценностями.
Внимательный зритель отметит аллюзии к «Сонной Лощине» (Sleepy Hollow, 1999) Тима Бертона, к «Таинственному лесу» (The Village, 2004) М. Найт Шьямалан, к культовым фильмам, имевшим коммерческий успех. Так, «Таинственный лес» повествует о деревне Ковингтон, жители которой верят, что
в местном лесу обитают опасные мифические существа, поэтому покидать границы своего селения — табу. Но оказывается, что сверхъестественная составляющая в фильме — выдумка основателей деревни, ложь во спасение, ибо руководствуясь благими намерениями, основатели хотели защитить свои семьи от внешнего агрессивного мира, создав таким образом утопию.
И вот в новом «Вие» режиссер использует гиперболу, чтобы показать суеверия и страх людей перед неизведанным. А, в сущности, звучит как намек на темноту и дикость народа, ведомого неким Тартюфом, лицемером, волком в овечьей шкуре. Этот лжесвященник ловко манипулирует людьми, призывает не ходить в старую церковь, пугая страшными муками, и запрет действует. Отгородившись от окружающего мира, живут селяне, а просвещенный человек с гнилой душой их обманывает. Они все верят и верят, и не находится в народе сил для прозрения (!), пока другой просвещенный человек, талантливый ученый, не дарует им истину. Но почему именно Джонатан Грин оказывается тем избранным, кто проливает свет на события загадочной гибели панночки? Вероятно, потому, что сценаристы наградили его интеллектом, эрудицией, сочувствием. Данные качества выделяют его из той алчной, греховной, раздираемой страстями и страхами толпы, что его окружает. Или иначе: надежды на спасение малороссияне возлагают на Запад? В этой картине показана беспомощность народа, его управляемость, а не сила духа и национальное своеобразие.
Таким образом, по мнению авторов нового кино, знаменитая повесть Н.В. Гоголя нуждалась в некоторой доработке, и сценаристы решили ее модернизировать, добавить огоньку. И получилась действительно горячая смесь.
В ней и элементы эротики, и юмор, и динамика действия, и спецэффекты, а идея Н.В. Гоголя… Ее то и нет. Режиссер, руководствуясь псевдоэстетическими установками, упустил что-то важное. Фильм красивый, но пустой. И даже вредный.
Очевидно, что не умещается наша классика в рамки голливудских блокбастеров, ибо она гораздо глубже, чище и нравственнее. Попытки подобного толка приводят к разрушению ее идейного своеобразия. А они все втискивают ее в это Прокрустово ложе.
И напоследок: с таким ярким актерским составом можно было достичь других результатов, если бы не помешали прорехи в сценарии. Искренне порадовали мудрый Явтух в исполнении Валерия Золотухина, обаятельный Петрусь Алексея Чадова, харизматичный пан Сотник Юрия Цурило. Но для меня «Вий» в кинематографе ассоциируется в первую очередь с советским фильмом, Наталья Варлей и Леонид Куравлев воплотили художественный образ на века. Колорит хутора, атмосфера семинарии, юмор бурсаков, предания и легенды – все передано с фотографической точностью, подкупает неспешность, особая душевность этого фильма. О такой ленте можно с уверенностью сказать: «Такая страшная, сверкающая красота!» PT

войдите чтобы оставить отзыв